Ужасающий голос, хоть и ощущался чужеродно, но не озвучил ни единой истины, которой бы Мариус не знал. В конечном итоге, он даже подумал, что нет никакой четкой границы между этим голосом и его собственным голосом рассудка.

Никогда противление порядку не приводило ни к чему плодотворному, человек глубоко бессилен перед правилами бытия и божествами, которые их олицетворяют.

Тем не менее, все еще находясь под властью какого-то несвойственного ему одухотворяющего помутнения рассудка, Мариус приготовился отползти еще дальше от фигуры, хоть и понимал, что в этом не было никакого смысла.