Что было до нас? Что было до того, как люди возомнили себя Человеком, до того, как вспыхнула голубая звезда, до того, как произошла техногенная авария? Как бы это не именовали различные народы, конечно же считающие свою правду правдивее, никто точно не знает, что погубило тех людей, как и того, что было до их гибели. Небольшие отрывки, осколки - вот все, что нам предоставлено, все основания для наших выводов.
Но одно известно точно, и известно всем. “Люди возомнили себя Человеком” - так говорят у нас, в Орсентии, и не просто так. Их погубил великий грех - гордыня. Все, что дошло до нашего времени, все, что осталось от них - руины колоссальных городов, камни, говорящие со звездами, артефакты, в которых заключена великая магическая сила - все это говорит нам об одном - наши предки в своей науке могли бы походить на богов.
Если верить тем немногим текстам, сохранившимся с тех пор, наши предки жили до ста лет, с легкостью лечили хвори, от которых сейчас умирают тысячи, и практически не работали, сваливая все дела на машины, заряженные магическими артефактами. Но годы их были сочтены. Привыкнув к удобству, кое им подарила их наука, они оказались беззащитны перед лицом того, что явилось наказать их.
Магическая сила непостижима для человека, и человек не может быть ее источником. Лишь преломляя свет звезд, мы получаем к ней доступ. Предки наших предков создали поражающие ум кристаллы и линзы, сочинили красивейшие и длиннейшие молитвы звездам, и звезды открыли им свое сердце, даровав те блага, которые полагаются за столь большую отдачу.
Но дети этих людей, родившиеся при всех созданных благах, приняли свое наследие как данное, как свою заслугу. До нас дошел корень того катаклизма, корень греховного слова, смысл которого повлек за собой конец. Humano. Homo. Гуманизм. Человек. Они возомнили себя Человеком - существом над всеми, даже над звездами.
Мы помним те времена. Мы - Орсентия, я не могу говорить за всех: за Карексию, за Абену, за земли Бэкхорна и Фривинда, и за те оставшиеся клочки земли, где еще живут существа, способные помнить. Но мы помним, хоть память о них и ушла в века. Помним об их грехе. И пусть мы и используем их знания и артефакты, те немногие, которые дошли до нас через столько лет, мы знаем свое место.
